В Майкопе прозвучал реквием по народу
Спектакль «Горсть земли» открыл фестиваль «Вершина»
На сцене Национального театра Республики Адыгея им. И.С. Цея в Майкопе показали трагический спектакль «Горсть земли» о том, как исчез целый народ, некогда населявший Сочи. Пластическое действие, поставленное столичным режиссером Константином Мишиным, открыло театральный фестиваль «Вершина», худруком которого является Евгений Миронов.
В фойе Национального театра в Майкопе расположилась необычная инсталляция: могильные камни с родовыми знаками в «земле», конь, снаряженный в дальнюю дорогу, и древо семьи — зрители спектакля «Горсть земли» наряжают его специальными кусочками ткани на веревочках, где они пишут свой родовой знак и фамилию на адыгском языке — традицию хранить родовой знак адыги чтут уже много лет и по сей день. Раньше он был нужен, чтобы клеймить скот, его же изображали на могильных камнях. Сегодня это символ рода. У входа в зал звучал шичепшин — черкесская скрипка, в сопровождении рояля. Это национальный адыгский струнный инструмент, на котором играют смычком: звук его прозрачен и чист, а мелодия, исполняемая девушкой в национальном костюме, печальна соответствует тому, что нам предстоит увидеть на сцене.
«Видел ли ты когда-нибудь, как плачут вместе старики и дети? Если не слышал — не дай Бог тебе это услышать. Нет ничего на свете страшнее этого. Как только наши горы выдержали, не рухнули, услышав это! Как только все наши ручьи и реки не стали солеными от слез, пролитых в тот день!» — эти страшные строки взяты из романа советского автора Баграта Шинкуба «Последний из ушедших». Произведение абхазского поэта и историка, исследователя абхазо-адыгских языков и истории, рассказывает о трагической судьбе некогда живших на территории Сочи убыхов, исчезнувших с лица земли. Историю в романе пересказывает ученый-лингвист Шарах Квадзба по воспоминаниям последнего из представителей убыхов, столетнего Зауркана, который хорошо помнит, как в 1864-м году люди, разбитые в результате событий Кавказской войны, были вынуждены отправиться в Турцию в поисках лучшей жизни и с надеждой обустроиться там. Но чужбина оказалась жестокой: ассимиляция, голод и другие тяготы постепенно убили весь народ.
Мертвый убыхский язык относят к абхазско-адыгским языкам, а сам исчезнувший народ в некоторых источниках определяют как адыгский или черкесский субэтнос. Поэтому зрителям спектакля «Горсть земли», которым открылся театральный фестиваль «Вершина» в Майкопе, происходящее на сцене откликнулось — адыгский язык тоже постепенно умирает, да и численность самих адыгов сегодня невелика. Поэтому важно, что спектакль идет не только на русском языке, но еще и на адыгском, тем самым сохраняя и поддерживая национальный язык, культуру и традиции.
Цель постановки — не пересказать зрителю исторические события или роман, а показать боль и ужас произошедшего на эмоциональном уровне. Режиссер Константин Мишин объяснил, что у этой постановки другой «язык» повествования, нетипичный для драматического театра. Перенести такое масштабное прозаическое произведение на сцену — задача непростая, и если подходить к ней с точки зрения документалистики, то справиться было нереально, поэтому историю убыхов рассказывают поэтично, через пластику и ритм, что объясняет несильную драматическую составляющую. Да и сам режиссер специализируется на пластических спектаклях, так как Мишин еще и хореограф, отсюда и выразительность в каждом движении актеров (отдельно писали пластический рисунок и музыкальные, и речевые партитуры), ни одного случайного жеста.
— Народ всегда связан с культурой, с языком, с чувством красоты, и вдруг этого нет, все растворяется в небытии. Рассказывать об этом можно только поэтическим языком. Отсюда и условное существование, много ритма, хореографии, движения, — поясняет режиссер, — Есть посох, на который нанизываются тела убыхов, пытающихся вернуться на родину и гибнущих. Это чувство возвращения, которое не произойдет никогда. Они покинули ее, ушли за горизонт смерти и все время пытаются вернуться обратно. Это задает эмоциональный заряд, образ, который действует на людей.
Среди гостей необычной постановки и Евгений Миронов:
— Зритель мог спросить: «Что это такое? Где декорации, где аул, костер, где лошадь?» Ничего этого на сцене нет, но есть в моей фантазии.
И правда, на сцене вместо декораций несколько уровней специальных экранов, на них — видеопроекции с адыгейским пейзажем — горы, море – все минималистично, и освещение, выдержанное в черно-белом цвете. Аскетизм и в реквизите — важным выразительным средством являются посохи в руках героев, которые превращаются то в весла, то в копья, то в надгробные камни. Все внимание — на народ, толпу, в которой иногда возникают конкретные лица. Но из героев мы отчетливо выделяем лишь Зауркана (молодого героя исполнил Рустам Ачмиз, а пожилого — Теучеж Такахо) и Шараха Квадзбу (также Рустам Ачмиз),. Толпа, как главный герой, ощущается страшнее, особенно в финале, когда убыхи (у некоторых артистов слезы на глазах) спускаются со сцены траурным маршем в зал и под ритм зрительских аплодисментов, особенных, каких не услышишь в финале, растворяются в темноте.
Источник: www.mk.ru